Березовский районный суд  рассмотрел  дело по иску к органам опеки г. Нефтеюганска  Березовского района и Департаменту социального развития ХМАО-Югры.

Истец являлась опекуном ребенка-сироты, отец которого неизвестен, а мать лишена родительских прав. В 2024 году мать умерла. Перед смертью мать занимала комнату в четырехкомнатной квартире (бывшее общежитие) по договору социального найма в г. Нефтеюганске, в качестве члена семьи нанимателя в договор был включен сын. Когда ребенок достиг возраста 14 лет, опекун обратилась в орган опеки Березовского района с просьбой включить подопечного в список детей-сирот, которые подлежат обеспечению жилыми помещениями. Ей было отказано, так как ребенок фактически жильем обеспечен (договор социального найма в порядке ст. 83 ЖК РФ после смерти матери не расторгнут и не прекращен, и ребенок  остается в статусе члена семьи нанимателя, имеет право пользования), а приказом органа опеки  г. Нефтеюганска  в установлении факта невозможности проживания подопечного в жилье матери отказано.

Истец вышла в суд с иском, оспаривая действия и решения органов опеки, требуя признать невозможным проживание ребенка в ранее занимаемом жилом помещении (комнате), включить его в список в список детей-сирот, которые подлежат обеспечению жилыми помещениями и признать за ним право на предоставление благоустроенного жилого помещения по договору найма специализированных жилых помещений.  

Однако ни одно из обстоятельств, предусмотренных п. 4 ст. 8 Федерального закона от 21 декабря 1996 года N 159-ФЗ и п.2 ст. 5  Закона Ханты-Мансийского автономного округа - Югры от 09 июня 2009 года № 86-оз, при которых проживание ребенка-сироты в ранее занимаемой комнате признавалось бы невозможным и противоречило бы его интересам  в ходе рассмотрения дела не установлено. Не нашли своего подтверждения и доводы истца.

Так, истец сообщила, что в квартире, где расположена комната ребенка-сироты, есть еще 3 комнаты, в которой проживают лица, не являющиеся членами его семьи,  туалет, душевая и кухня – общие, для использования более 20 человек. Места общего пользования в антисанитарном состоянии, чужие люди распивают спиртные напитки с жильцами квартиры. Однако необходимых доказательств тому не предоставлено, в том числе актов и заключений уполномоченных органов, осуществляющих санитарно-эпидемиологический надзор, доказательств привлечения лиц к административной или уголовной ответственности за нарушения общественного порядка. Комната непригодной для проживания не признавалась.

По фотографиям квартиры было видно, что места общего пользования требуют косметического ремонта: покраски труб, стен, выравнивание штукатуркой участков стен и выемок от удаленных розеток, замены порога в душевой. Суд разъяснил, что такие повреждения устраняются текущим ремонтом, обязанности по проведению которого между нанимателем и наймодателем урегулированы  ч.2 ст. 91.7 ЖК РФ и договором социального найма, соответственно вопрос решаем.

Также истец считала, что ребенку сироте должна  быть  предоставлена не комната, а отдельная квартира или отдельный жилой дом. Суд отметил, что истец неверно истолковала Письмо Минпросвещения России от 28.10.2024 N АБ-3122/07 "О направлении методических рекомендаций", где  сообщалось, что  включение в специализированный жилищный фонд для детей-сирот и лиц из их числа жилых помещений в коммунальной квартире или коммунальном доме законодательством не допускается, и только отдельная квартира или отдельный жилой дом могут быть отнесены к жилым помещениям специализированного жилищного фонда для указанной категории граждан. Дело в том, что Письмо Минпросвещения России содержит рекомендации относительного того, какие виды жилых помещений из перечисленных в ст. 16 ЖК РФ  должны выдаваться (впервые) детям-сиротам именно из специализированного жилищного фонда, но в настоящем деле ребенок изначально занял комнату, не имеющую статус специализированного жилого помещения, поэтому к ней данные правила не применимы.

В иске отказано.