Березовским районным судом рассмотрено дело по иску гражданки к своему супругу и  взрослым детям о признании квартиры ее единоличной собственностью.

Судебный спор  обусловлен отказом Росреестра  в регистрации права женщины на квартиру, поскольку  возникла  неопределенность, передавалась ли квартира истице  ее работодателем (совхозом) в 1995 г. по договору приватизации в единоличную собственность или в общую долевую собственность всех членов ее семьи.

Истец считала себя  единоличным собственником, так как договор приватизации подписала она одна, полагала, что остальные члены ее семьи (муж, дети) внесены в договор только как лица, проживавшие в квартире на момент приватизации, договор они не подписывали.

Дети  иск признавали, с матерью согласились.

Суд же, опираясь на ст.39 ГПК РФ, редакцию Закона РФ от 04.07.1991 N 1541-1 "О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации" и ст. 28, ст. 37 Гражданского кодекса РФ, действовавшие по состоянию на дату заключения договора приватизации, в удовлетворении иска отказал, признание ответчиками иска не принял виду противоречия такого признания законодательству. Установил, что несовершеннолетние  дети истца согласно справкам о составе семьи, ордеру на жилье на момент приватизации проживали в спорной квартире и в силу ст. 7 Закона о приватизации обязаны быть включенными в договор приватизации.  Несмотря на то, что в дальнейшем супруг истицы письменно отказался от права приватизации квартиры, права несовершеннолетних на квартиру остались неизменными.

Кроме того, на момент заключения договора приватизации дети истца не достигли 14 лет, но матерью (истцом)  в целях принятия в единоличную собственность квартиры не получено обязательное в силу  ст. ст. 28 и 37 ГК РФ разрешение органа опеки и попечительства на  совершение сделки, влекущей отказ от принадлежащих ее детям прав на квартиру. Ответчики (дети) по достижении совершеннолетия отказ от участия в приватизации не оформили, в том числе  не представили такие заявления в письменном виде суду, хотя данное обстоятельство входило в предмет доказывания и выносилось на обсуждение сторон.

Выяснилось также, что документ о праве собственности, на который ссылался истец, выдан задним числом: так, начальник БТИ подтвердил право единоличной собственности истца  по договору приватизации от 1995 г. своей подписью от 1993 г., поэтому  суд не принял данный документ в качестве доказательства.

Суд пришел к выводу, что спорная квартира перешла в общую собственность истца и ее детей, следовательно, требование о признании единоличной собственности на квартиру не правомерно и не подлежит удовлетворению.